Биография Владимира Гиляровского

Экскурсии по Хитровке

На всю Москву Гиляровский (друзья предпочитали называть его гимназическим прозвищем Гиляй) прославился своими очерками о жизни трущоб. Так что, когда Станиславский с Немировичем-Данченко задумали ставить «На дне», обратились за помощью именно к нему. И Гиляй повел их на экскурсию по московскому «дну» — на жуткую, разбойничью Хитровку. Взяли с собой художника Сомова, чтоб зарисовывал с натуры эскизы для декораций. Расположились в трактире «Каторга». Кругом смрад, пьяный хохот, забубенный мат. Немирович со Станиславским с любопытством рассматривают публику. Сомов рисует, пристроившись у единственной керосиновой лампы, кое-как освещающей тесное помещение. Какой-то долговязый, косноязычный, лицо в оспинах, заглядывает через плечо и принимается скандалить: мол, неверно рисуешь! Другой — кривой на один глаз — тем временем берется за керосиновую лампу. Мощный Гиляровский молча подходит и бьет пудовым кулаком по голове сначала одного, потом другого. «Что вы делаете?» — изумляется Станиславский. Но журналист не отвечает, а, повернувшись к третьему мужику — коренастому, приземистому, с наглыми черными глазами, — орет благим матом: «Болдоха, отступись! А то на всю «Каторгу» прокричу, где твои тайники с золотишком!»

На обратном пути Гиляровский объяснился: те двое, кого он вырубил ударом, — Дылда и Ванька Лошадь — «шестерки» авторитетного фартового Болдохи (это который третий, черноглазый). И по всему выходило, что собирались они «экскурсантов» грабить «втемную» — затем и лампу хотели потушить. А при свидетелях поостереглись, да и про тайники с золотишком небось засомневались: вдруг Гиляй и правда место знает? «Ну, Владимир Алексеевич, вы настоящий специалист! Не зря говорят: на Хитровку без вас ходить нельзя… По гроб жизни ваши должники!» — наперебой благодарили Гиляровского Станиславский с Немировичем. «А должники, так позвали бы, черти, хоть раз в вашем театре сыграть! Ведь не позовете, а я ж по сцене ох как тоскую…» — сокрушался «специалист» — лучший проводник на Хитровку, отличный журналист, смелый и сильный человек, но — увы! — никудышный актер…

Хитров рынок

I

Двадцатипятилетний юбилей В.А. Гиляровского как «короля репортеров»
приходился на осень 1905 года 1.

Между 17 октября и 9 декабря…

То было время не для королевских юбилеев!

Сегодня празднуется 25-летний юбилей беллетриста Гиляровского 2.

В 1883 году было напечатано в «Современных известиях» его первое
беллетристическое произведение 3.

Соблазнительно написать биографию Гиляя!

Бурлак, казак, рабочий, актер, спортсмен, репортер, поэт.

Какие краски! Волга, война, старая Москва, славянские земли.

Вышел бы целый ряд захватывающих фельетонов. Можно было бы обрывать на самых
интересных местах, с самыми заманчивыми:

— Продолжение следует.

Биография Гиляровского читалась бы как самый увлекательный «роман
приключений».

Но сегодня юбилей беллетриста.

Будем говорить только о беллетристе.

Слава Богу, и о беллетристе Гиляровском есть что сказать!

В Москве

Наш полупустой поезд остановился на темной наружной платформе Ярославского вокзала,и мы вышли на площадь, миновав галдевших извозчиков, штурмовавших богатых пассажиров и не удостоивших нас своим вниманием

Платформы Ярославского вокзала (1930 год)

Мы зашагали, скользя и спотыкаясь, по скрытым снегом неровностям, ничего не видя ни под ногами, ни впереди. Безветренный снег валил густыми хлопьями, сквозь его живую вуаль изредка виднелись какие-то светлевшие пятна, и, только наткнувшись на деревянный столб, можно было удостовериться, что это фонарь для освещения улиц, но он освещал только собственные стекла, залепленные сырым снегом.

  • платформы Ярославского вокзала
  • …и мы вышли на площадь, миновав галдевших извозчиков…
  • Рязанский вокзал (Казанский вокзал)

Старое здание Ярославского Вокзала (1890-1900)

Мы шли со своими сундучками за плечами. Иногда нас перегоняли пассажиры, успевшие нанять извозчика. Но и те проехали. Полная тишина, безлюдье и белый снег, переходящий в неведомую и невидимую даль. Мы знаем только, что цель нашего пути — Лефортово, или, как говорил наш вожак, коренной москвич, “Лафортово”.

— Во, это Рязанский вокзал! — указал он на темневший силуэт длинного, неосвещенного здания со светлым круглым пятном наверху; это оказались часы, освещенные изнутри и показывавшие половину второго.

Миновали вокзалы, переползли через сугроб и опять зашагали посредине узких переулков вдоль заборов, разделенных деревянными домишками и запертыми наглухо воротами. Маленькие окна отсвечивали кое-где желто-красным пятнышком лампадки… Темь, тишина, сон беспробудный.

Вдали два раза ударил колокол — два часа! — Это на Басманной. А это Ольховцы…– пояснил вожатый. И вдруг запел петухом:

— Ку-ка-ре-ку!..

Мы оторопели: что он, с ума спятил?

А он еще…

  • …Это на Басманной… (Полицейский дом Новой Басманной)
  • …А это Ольховцы…

И вдруг — сначала в одном дворе, а потом и в соседних ему ответили проснувшиеся петухи. Удивленные несвоевременным пением петухов, сначала испуганно, а потом зло залились собаки. Ольховцы ожили. Кое-где засветились окна, кое-где во дворах застучали засовы, захлопали двери, послышались удивленные голоса: “Что за диво! В два часа ночи поют петухи!”

Мой друг Костя Чернов залаял по-собачьи; это он умел замечательно, а потом завыл по-волчьи. Мы его поддержали. Слышно было, как собаки гремят цепями и бесятся.

Разгуляй. Дворец Мусина-Пушкина (1902 год) …дом колдуна Брюса…

Мы уже весело шагали по Басманной, совершенно безлюдной и тоже темной. Иногда натыкались на тумбы, занесенные мягким снегом. Еще площадь. Большой фонарь освещает над нами подобие окна с темными и непонятными фигурами.

— Это Разгуляй, а это дом колдуна Брюса, — пояснил Костя.

Так меня встретила в первый раз Москва в октябре 1873 года.

Поэзия

Гиляровский мало известен как автор стихов. Его поэзия значительно уступает прозе. Но в начале Первой мировой войны он все же опубликовал несколько сборников, гонорар за которые передал в фонд поддержки раненых воинов.

Среди друзей Владимира Гиляровского было немало художников как опытных, так и начинающих. Он охотно покупал картины неизвестных живописцев, затем писал о них заметки. Таким образом Гиляровский поддерживал молодых мастеров не только материально, но и морально. После покупки картины он хвастался приобретением знакомым, уверяя, что автор непременно будет знаменит. Как правило, Гиляровский не ошибался.

Бурлак

И пошел молодой Гиляровский «в народ». Ему непременно хотелось записаться в бурлаки. Стихи Некрасова укрепляли столь необычное желание. В те годы в России тысячи жизней подкосила холера. Именно благодаря эпидемии Гиляровскому удалось стать бурлаком. В бригаду его взяли на место умершего труженика.

В книге «Мои скитания» Гиляровский описывает быт бурлаков, судьбы людей, которые встречались ему на пути

Мемуарист особое внимание уделял людям с эксцентричным нравом и так называемой широкой русской душой. В «Моих скитаниях», например, он повествует об известном в те годы купце, который после выпитого спиртного сгонял капитана с рубки собственного парохода и начинал руководить сам, стремясь во что бы то ни стало обогнать судно, отправившееся на полчаса раньше

Удавалось это ему не всегда. Но бешеная гонка непременно наводила ужас на пассажиров.

Об этом человеке Гиляровский услышал впервые во время возвращения домой

Спустя годы, в книге «Москва и москвичи», он не обделил своим литературным вниманием целый ряд эксцентричных столичных купцов и представителей прочих профессий

VI

В Художественном театре поставили «На дне» 6. После картин грязи, падения,
ужаса, смрада. После этого спокойного:

— У моей жены был любовник, он очень хорошо играл в шашки.

После этого скотского:

— Ничего я не хочу, ничего я не желаю.

На самом дне дна раздался голос.

Заговорил Сатин.

— Человек! Это звучит гордо! Человек — это не ты, не я. Человек — это ты, я,
Наполеон, Магомет…

У меня волосы зашевелились при этих словах.

Могила раскрылась, и мертвый воскресал передо мной.

Мертвый, про которого я думал:

— Трехдневен и уже смердит!

Я никогда не забуду Горькому этих минут восторга, этих минут священного
ужаса, этих минут охватившего меня энтузиазма.

По ремеслу своему я должен был написать рецензию.

Я назвал ее:

«Гимн человеку» 7.

Она имела честь быть перепечатанной из «Русского слова» в «Neue Freie
Presse».

Горький дал это название следующему своему произведению 8.

А дня через два, через три мне захотелось, после портрета, увидать оригинал.

Я сказал Гиляровскому:

— Съездим на Хитровку 9.

Мы ходили в декорациях «На дне».

Художественный театр взял для своих декораций дом и двор Ромейко 10.

Все было до обмана похоже.

То же самое!

Та же обстановка, те же стены, те же нары, те же одежды.

Словно Художественный театр напрокат брал здесь «костюмы».

Только люди были не те!

Я много занимался трущобным миром. Гиляровский его знает.

Мы исходили все.

— Ты знаешь Хитровку как свои пять пальцев? — обратился я к своему Вергилию
11.

— В этом роде.

— Где найти хоть что-нибудь похожее на Сатина?

Мы отправились в «интеллигентную» камеру, где живут «переписчики». Люди того
же класса, как и Сатин.

Они жаловались нам на антрепренеров, которые их обирают:

— Вместо семи копеек платят по пяти за лист, пользуясь нашим положением.

Говорили о своем «номере», где они сбились в кучу:

— Чтобы хоть немножко застраховаться от паразитов. В других камерах заедят.

Просили на водку. Пили водку.

Но трезвые, но пьяные, но в самой дружеской беседе — с В.А. Гиляровским этот
мир иначе не говорит, как дружески, — хоть бы одно слово, хоть бы одна мысль,
хоть бы один намек на мысль — один намек, на котором можно бы построить такую
великолепную тираду:

— Человек — это звучит гордо!

Мы нашли там спившегося литератора, который на следующий день прислал ко мне
письмо с просьбой:

— Прислать пиджак и брюки, чтобы возродиться.

А через день новое письмо, что присланный костюм украли:

— Сижу голый. Пришлите еще пиджак и брюки. Дайте возродиться. «Симпатичные
интеллигентные труженики» прислали тоже письмо, прося просто на водку, и так и
подписались:

— Симпатичные труженики.

Но ведь нельзя же приехать на Хитровку и спросить:

— А где здесь Сатин?

И ждать, что они сейчас выйдут, поклонятся и скажут:

— Мы Сатины!

Усмешка резонная по отношению к кому-нибудь другому.

Но ни ко мне, не по-дилетантски занимавшемуся «миром отверженных», ни, тем
более, к Гиляровскому, знающему этот мир действительно как свои пять пальцев,
такая усмешка относиться не может.

Недостаток у нас чуткости?

Не сумели подметить?

Но хватило же Гиляровскому чуткости написать несколько таких рассказов,
которых даже видавшему виды человеку нет возможности читать, не чувствуя, что
спазмы сжимают горло и готовы хлынуть рыдания!

Когда я уходил с пьесы «На дне», в душе моей звучал:

— Гимн человеку.

Когда я уходил с действительного «дна», в душе моей совершалась панихида по
умершем «человеке».

То был портрет.

Это был оригинал.

То — «дно» Горького.

Это — «дно» Гиляровского.

Дядя Гиляй

Так называли писателя друзья и коллеги. Гиляровский Владимир Алексеевич обладал неукротимой энергией и необыкновенным трудолюбием. При этом человеком слыл чрезвычайно добрым, общительным. Двери его дома были всегда открыты. В гости к нему захаживали Чехов, Толстой, Куприн и многие другие литературные деятели. Гиляровский имел довольно колоритную внешность. С него писал одного из запорожцев Репин и лепил фигуру Тараса Бульбы Андреев.

Известен сегодня Гиляровский прежде всего благодаря книгам, посвященным быту московского «дна». Жители Хитровки и других неблагонадежных районов очень любили человека, обладающего богатырской силой и безграничной добротой. В конце девятнадцатого века едва ли существовал москвич, который не слышал о дяде Гиляе. Удивительно, но этот человек являлся желанным гостем как на званых вечерах, так и на воровском кутеже в притонах Тишинки. «Король репортеров» стал живой достопримечательностью столицы. Один из писателей сказал однажды: «Проще представить Москву без Царя-колокола, нежели без Гиляровского.

V

Горький!

П.И. Вейнберг, хватаясь за голову, стонал:

— Да ведь это все было! Было! Все это писалось! Писалось! Откуда же такое
помешательство на Горьком? Чем объяснить?

Откуда?

Л.Н. Толстой, говоря о «босяцких» рассказах Горького, сказал:

— Все они у него в плащах, со шпагами, в шляпах с перьями!

Чехов, Чехов — реалист, Чехов — правдивейший из русских писателей Чехов, ни
разу не солгавший в литературе, Чехов, как медик, все строивший на
экспериментах, на фактах, на «скорбных листах» жизни, Чехов, в произведениях
которого находили даже «портретные сходства». Чехов — сама правда.

Чехов, очень любивший Горького, со стоном говорил о пьесе «На дне»:

— Да ведь это же все выдумано! Это ж все выдумано!

И надо было видеть поистине мучительное выражение лица у Чехова в эту минуту!
Он страдал. До такой степени:

— Все это выдумано!

Вот и ответ на вопрос.

— Откуда?

Тьмы низких истин нам дороже Нас возвышающий обман 5.

Биография

Владимир Алексеевич Гиляровский

Краткая Биография.

(1853(55)-1935)

Владимир Алексеевич Гиляровский родился в семье потомков запорожских казаков в лесном хуторе Вологодской губернии 8 декабря 1853 года. По вновь полученным сведениям, возможно, что дата рождения,  которую указывал сам Владимир Алексеевич, не верна и вероятно год его рождения 1855 (данные на основании церковной метрической книги села Сямы).

Отмечено на карте:

  Село Горка-Покровская (ранее Сямы) -родина Гиляровского.

В 1860 году его отец получает место станового пристава в Вологде, куда переезжает с семьей. В 1865 году Гиляровский поступает в гимназию и… сразу же остается на второй год. В 1871 году Гиляровский сбегает из дома.

В Ярославле он начинает работать бурлаком и крючником в порту. В последующие года он работет истопником, пожарником, табунщиком, рыбаком, наездником в цирке, служит в Нежинском полку , учится в юнкерском училище (откуда был отчислен).

 С 1875 работает в театре в Тамбове, Воронеже, Пензе, Рязани, Саратове, Моршанске, Кирсанове. В русско-турецкую войну 1877-1878 поступает в Александропольский полк добровольцем и воюет на Кавказе. За доблесть награжден георгиевским крестом.

В 1881 работает в театре Бренко в Москве. Тогда же начинает работать как журналист в “Московском листке”. С 1883 работает в “Русских ведомостях”. Печатается  так же в «Русской газете»,«Русской мысли»,«Петербургском листке»,«Новом времени»,«Будильнике», «Муравье», «Осе», «Русском слове» и др.

Картина Репина И.Е. «Запорожцы пишут письмо турецкому султану»

(Для образа хохочущего казака в красном (справа) Репину позировал Гиляровский)

В 1887 Гиляровский по настоянию друзей печатает первую книгу “Трущобные люди”, которую тут же запрещает цензура с формулировкой от помощника начальника главного управления :”Сплошной мрак, ни одного проблеска, никакого оправдания, только обвинение существующего порядка. Такую правду писать нельзя”.

Гиляровский становится одним из лучших репортеров своего времени, его даже называли “королем репортеров”. В 1882 произошла Кукуевская железнодорожная катастрофа (тогда в результате размыва почвы сошел с рельсов целый состав), комиссия расследовавшая происшествие работала в полнейшем секрете. Гиляровский смог незаметно присоединился к комиссии  и около двух недель работать на месте катастрофы. В 1896 во время гуляний по поводу коронации Николая II произошла Ходынская трагедия, которой Гиляровский был свидетелем и с трудом остался жив,уже через день он опубликовал свою статью о ней. В 1905 Гиляровский описал свое путешествие в поезде, в котором машинист Ухтомский вывез под огнем правительственных войск дружинников эсеров из Москвы.

Отмечено на карте:

  Последний адрес Гиляровского в Москве. (Столешников 9)

После революции Гиляровский работает в изданиях «Известия», «Вечерняя Москва», «Прожектор», «Огонёк». Он пишет и издает книги : «От Английского клуба к музею Революции» (1926), «Москва и москвичи» (1926), «Мои скитания» (1928), «Записки москвича» (1931), «Друзья и встречи» (1934), «Люди театра» (1941 издана после смерти).

Владимир Алексеевич Гиляровский умирает 1 октября 1935 года в Москве. Могила Гиляровского находится на Новодевичем кладбище.

Василик Олег.

Рекомендую к прочтению статью:

Биография Владимира Алексеевича Гиляровского. Абрамова Надежда

II

— Что у вас? — спрашивает секретарь редакции.

— Труп замерзшего! — отвечает репортер.

— Петит. Строки четыре. Дальше?

— Было покушение на убийство дворника.

— Это уж корпус 4. Ранен?

— Нет.

— Строк десять!

Но человек, писавший об этих трупах замерзших, о покушениях на убийство, был
не жалкий ремесленник.

Это был человек, сам прошедший тяжелую школу жизни, много переживший,
перестрадавший. Это был человек с литературным талантом. В душе его жил даже
поэт.

И эти пережитые страдания, и этот литературный талант, и этот поэт, который
«заставляет говорить даже камни», протестовали в его душе:

— Разве можно так относиться к людям?

Два года он «сокращал покойников».

Делал из человеческой трагедии четыре строки.

Расследуя «происшествия», он поневоле узнавал, как, что сделало из человека
«труп замерзшего».

Но должен был безжалостно отбрасывать все это.

— Ведь не писать же о каждом замерзшем по 300 строк!

А между тем и талант, и виденные и пережитые самим страдания — все
возмущалось в нем в мрачных занятиях «сокращения покойников»:

— Ведь надо же сказать людям, что таится за этими четырьмя строками, которые
они «пробегают» в отделе происшествий. Какая уйма человеческого горя, слез и
нерасслышанных стонов!

И литератор не выдержал…

Написал этот «труп замерзшего» в беллетристической форме.

И ожили под его пером эти «трупы» и в фельетонах той, другой, третьей газеты,
в отдельной книге стали перед нами страшной и тяжелой вереницей.

Тревожа совесть, пугая сон души.

Так, естественно, как бабочка из куколки, из репортера Гиляровского 25 лет
тому назад родился беллетрист В.А. Гиляровский.

Он родился от пережитой нужды, лишений, страданий, от наблюдательности, от
доброго, чуткого, отзывчивого сердца.

Таков процесс появления на свет беллетриста Гиляровского.

Сам он в те времена об этом процессе, вероятно, не догадывался.

Самому ему он представлялся иначе:

— Заработок нужен, я и написал.

Но почему вы написали «для заработка» то, а не другое? Почему вы стали писать
так, а не иначе?

В душе писателя накопилось многое, что не вошло в «четыре покойницких
строчки».

И это вылилось в беллетристику.

Толстой недавно говорил одному юнцу, решившемуся заняться литературой:

— Пишите, когда приспичит. Когда чувствуете потребность писать, — пишите.
Человек как чайник. Закройте чайник, — пар пойдет носиком.

Раз чай горячий!

Так именно по толстовскому рецепту, естественно, начал писать Гиляровский. У
него:

— Пар пошел носиком.

НАШИ ЛЮДИ

Малышев Андрей Валентинович
Литература

русский писатель

Рахимов Родион Галинурович
Литература

советский и российский писатель, публицист, переводчик, эколог, общественный деятель

K’naan
Литература

сомалийско-канадский поэт, рэпер и музыкант

Iванiв, Виктор
Литература

российский поэт и писатель, кандидат филологических наук

FM-2030
Литература

писатель-фантаст, футуролог и философ, один из основателей трансгуманистического движения

Яшин, Александр Яковлевич
Литература

русский советский прозаик и поэт

Яшен, Камиль
Литература

советский узбекский прозаик, поэт, драматург, общественный деятель

Яшвили, Паоло Джибраэлович
Литература

грузинский советский поэт и общественный деятель

VII

Они оба описывали один и тот же быт. И оба его знали, потому что оба им жили.

Из «босяцкого романа жизни» Гиляровского можно сделать пару «босяцких
романов» Горького, да еще на Ф.И. Шаляпина останется.

А описание этого быта у них получилось различное.

Нам одно время казалось, что «нас возвышает» этот «обман»:

— У нас и «на дне» живет герой, переоценщик ценностей, протестант, силища!

Мы рукоплескали Горькому, пришедшему к нам из этого мира:

— Он объяснил нам!

— Вон она откуда берется, «вольница Стеньки Разина»!

А он талантливейший лжец…

Не лгун, — думаю, — а лжец.

Сам опьяненный, вероятно, своей ложью, лгал, лгал нам, в пестрые лоскутья лжи
нарядно одевая жизнь.

Одевал своих босяков в плащи, надевал им шпаги и убирал, убирал им шляпы
разноцветными перьями.

Серую жизнь превращал в пестрого арлекина. А мы были в восторге:

— Ах, какая интересная жизнь! Гиляровский этого делать не мог.

Тут снова мы встречаемся в беллетристе с репортером.

Он с гордостью говорит:

— Двадцать восемь лет работаю, — ни одного опровержения не было.

Сообщил Гиляровский, — ни у одного редактора нет сомнения:

— А вдруг это неверно?

На своем образном языке он объясняет так:

— Сказали: «умер», — не верь: посмотри труп. Видишь труп, — не верь: попробуй
пальцем. Холодный? А вдруг притворяется!

Эта «репортерская добросовестность», писать только то, что сам видел, ничего
не присочинять, и мешала беллетристу Гиляровскому, делала для него невозможным:

— Присочинять.

Как бы на этом ни настаивали постоянные и изменчивые «требования времени».

А фантазии у него сколько угодно! Он поэт! Прочтите его лирические
отступления. Какая ширь, какой полет! Прочтите его поэмы! 12

— Добросовестность проклятая заела!

Отсюда разница в писании одного и того же.

У романтика-лжеца.

У реалиста.

У Горького Сатин гордо «заявляет»:

— Человек за все платит сам.

У Гиляровского он просит:

— Пятачок.

«А то погибну».

И профессор на уроке анатомии, вскрывающий труп бродяги, рожденного быть
богатырем и умершего потому, что у него не было пятачка, «запротоколивает»:

— Это правда.

Это-то и есть правда.

Биография

Родился 26 ноября 1855 года в семье помощника управляющего лесным имением графа Олсуфьева в Вологодской губернии.

Долгое время считалось, что Гиляровский родился в 1853 году, однако в 2005 году стало известно, что именно 1855 год значится в метрической книге церкви села Сяма, где крестили Владимира, который появился на свет 26 ноября по старому стилю и был окрещён 29 ноября. По мнению архивистов, ошибка справочников и энциклопедий могла быть вызвана статьёй, которую Гиляровский опубликовал в 1928 году к своему, как он считал или утверждал, 75-летию.

В 1860 году отец Гиляровского получил место чиновника в Вологде. Отец Гиляровского служил в полиции (становой пристав).

В августе 1865 года Гиляровский поступил в первый класс Вологодской гимназии и в первом же классе остался на второй год. В гимназии Владимир Алексеевич начал писать стихи и эпиграммы на учителей («пакости на наставников»), переводил стихи с французского. Во время учёбы в гимназии два года изучал цирковое искусство: акробатику, джигитовку и т. д. Общался с ссыльными народниками. Один из ссыльных дал Гиляровскому книгу Чернышевского «Что делать?».

В июне 1871 года после неудачного экзамена Гиляровский без паспорта и денег сбежал из дома. В Ярославле поступил работать бурлаком: 20 дней шёл с лямкой по Волге от Костромы до Рыбинска. Затем в Рыбинске работал крючником в порту. Осенью того же года поступил на службу вольноопределяющимся в Нежинский полк. В 1873 году был направлен в Московское юнкерское училище, где проучился около месяца, после был отчислен в полк за нарушение дисциплины. Службу, однако, продолжать далее не стал, написав рапорт об отставке.

После работал истопником, на белильном заводе купца Сорокина в Ярославле, пожарным, на рыбных промыслах, в Царицыне нанялся табунщиком, в Ростове-на-Дону поступил наездником в цирке. В 1875 году начал работать актёром в театре. Выступал на сценах Тамбова, Воронежа, Пензы, Рязани, Саратова, Моршанска, Кирсанова и т. д.

С началом русско-турецкой войны снова пошёл в армию вольноопределяющимся, служил на Кавказе в 161-м Александропольском полку в 12-й роте, после перешёл в охотничью команду, был награждён Знаком Отличия Военного ордена святого Георгия IV степени, светлобронзовой медалью «За русско-турецкую войну 1877—1878», медалью «В память 300-летия дома Романовых».

Всё это время Гиляровский писал стихи, зарисовки, письма своему отцу. Отец хранил рукописи сына. Первое стихотворение Гиляровского было напечатано в Вологде в 1873 году. Гиляровский узнал об этом только в 1878 году.

В 1881 году Владимир Алексеевич поселился в Москве и работал в театре Анны Бренко. 30 августа 1881 года в журнале «Будильник» были опубликованы стихи Гиляровского о Волге. Осенью 1881 года Владимир Алексеевич бросил театр и занялся литературой. Сначала он печатался в «Русской газете», а потом начал работать репортёром в газете «Московский листок». В 1882 году произошла знаменитая Кукуевская катастрофа (в результате размыва почвы под железнодорожное полотно провалился целый состав). Гиляровский первым примчался на место крушения, участвовал в разборе завала две недели, посылая репортажи в «Московский листок».

После репортажей Гиляровского о пожаре на фабрике Морозовых редактор газеты был вынужден скрывать настоящее имя автора. В конце концов Гиляровский был вынужден покинуть газету и в 1884 году начал работать в «Русских ведомостях». В 1885 году был напечатан очерк Гиляровского «Обречённые», написанный ещё в 1874 году. Речь в очерке идёт о белильном заводе Сорокина, в очерке изменены имена, переписаны некоторые герои, чтобы было невозможно понять, что один из них — автор. В 1887 году в своем репортаже «Ловля собак в Москве» поднял тему бездомных животных в городе.

Владимир Алексеевич также писал для «Русской мысли», «Русского слова», «Голоса Москвы», юмористических изданий «Осколки», «Будильник», «Развлечение».

Поделитесь в социальных сетях:FacebookTwittervKontakte
Напишите комментарий