Тимофеев-Ресовский Николай Владимирович

Библиография[править | править код]

Основные трудыправить | править код

  • Timofeeff-Ressovsky N.W., Zimmer K.G. Biophysik. I. Das Trefferprinzip in der Biologie. — Leipzig, Hirzel Verlag, 1947. — 317 s.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Воронцов Н. Н., Яблоков А. В. Краткий очерк теории эволюции. — М.: Наука, 1969. 408 с. / 2-е изд. — М.: Наука, 1978.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Иванов Вл. И., Корогодин В. И. Применение принципа попадания в радиобиологии. — М.: Атомиздат, 1968.
  • Тимофеев-Ресовский Н. В., Савич А. В., Шальнов М. И. Введение в молекулярную радиобиологию. — М.: Медицина, 1981.
  • Н. В. Тимофеев-Ресовский. Воспоминания. — М.: «Прогресс», Пангея, 1995.

Избранные статьиправить | править код

N. W. Timoféeff-Ressovsky, K. G. Zimmer und M. Delbrück. Über die Natur der Genmutation und der Genstruktur: Nachrichten von der Gesellschaft der Wissenschaften zu Göttingen, Neue Folge, Band 1, Nr. 13, 1935.

Публикации о Н. В. Тимофееве-Ресовскомправить | править код

  • Ауэрбах Ш. Проблемы мутагенеза. / Пер. с англ. под ред. Н. И. Шапиро. — М.: Мир, 1978. — С. 13.
  • Гранин Д. А. Зубр. — 1987 (биографический роман о Н. В. Тимофееве-Ресовском).
  • Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский. Очерки. Воспоминания. Материалы. / Отв. ред. Н. Н. Воронцов. — М.: Наука, 1993.
  • Рассекреченный Зубр. Следственное дело Н. В. Тимофеева-Ресовского. / Я. Рокитянский, В. Гончаров, В. Нехотин — М.: Academia, 2003.
  • Шноль С. Э. Физико-химические факторы биологической эволюции. — М.: Наука, 1979.
  • Шноль С. Э. Н. В. Тимофеев-Ресовский // Герои и злодеи российской науки. — М.: КРОН-ПРЕСС, 1997. С. 103—126.
  • Berg R. L. In Defense of Timofeeff-Ressovsky, Nikolai Vladimirivich / Quarterly Review of Biology. — Vol. 65. — № 4. — December 1990. — P. 457—479.
  • Haldane J. B. C. A physicist looks at genetics / Nature. — 1945. — Vol. 155. — № 3935. — P. 375, 3103.
  • Paul D. B., Krimbas C. B. Nikolai V. Timofeeff-Ressovsky / Scientific American. — February 1992. — P. 86—92.

Публикации о повести «Зубр»править | править код

  • Бондаренко В. Очерки литературных нравов // Москва. — 1987. — № 12.
  • Грекова И. Легендарный образ // Октябрь. — 1987. — № 5.
  • «Зубр» — эхо дальнее и близкое // Литературная газета. — 1988. — 6 июля.
  • Иванова Н. Легко ли быть? // Дружба народов. — 1987. — № 5.
  • Казинцев А. Лицом к истории… (Продолжатели или потребители) // Наш современник. — 1987. — № 11.
  • Кузьмин А. К какому храму ищем дорогу // Наш современник. — 1988. — № 3.
  • Молдавский Д. Воспитание мысли // Смена (Ленинград). — 1987. — 6 мая.
  • Молдавский Д. Наука преодоления // Урал. — 1987. — № 10.
  • Научное наследие Зубра // Наука и жизнь. — 1988. — № 2.
  • Попов Г. Система и Зубры // Наука и жизнь, 1988. — № 3.
  • Сидоров Е. Повесть о редкостном человеке // Знамя. — 1987. — № 6.
  • Турков А. Не нуждаясь в пьедестале // Литературная газета. — 1987. — 11 марта.
  • Ульяшов П. Оставаться собой // Труд. — 1987. — 20 дек.
  • Урбан А. Дела и люди: вчера и сегодня // Звезда. — 1987. — № 7.
  • Чувство пути // Литературная Россия. — 1987. — 13 февр.
  • Шкловский Е. Самое главное // Литературное обозрение. — 1987. — № 11.

«Частная жизнь»

История о простом советском пенсионере заинтересовала мировое киносообщество. Сразу же после премьеры ленты руководство Венецианского кинофестиваля объявило о демонстрации «Частной жизни» в одной из внеконкурсных программ. Предпоследняя картина режиссера Юлия Райзмана была также номинирована на премию «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке», а актер Михаил Ульянов получил приз на 39-м Венецианском кинофестивале за исполнение главной роли.

Кинокартина рассказывает о бывшем директоре производственного предприятия, который выходит на пенсию и будто учится жить заново. Он совершенно не знает, чем заниматься теперь, не имея работы и подчиненных, но у него наконец появляется время для того, чтобы разобраться с семейными отношениями.

Препарат №1

Фогт, откровенно симпатизировавший Советской России, в первые же месяцы исследований обнаружил, что в мозге Ленина пирамидальные клетки встречаются несколько реже, но они значительно большего размера, чем на препаратах рядового мозга. Что бы это ни значило, но отличия в мозге Ленина были найдены, и они вполне могли быть интерпретированы в пользу гениальности вождя. Однако Фогт достаточно быстро охладел к исследованию содержимого черепной коробки Владимира Ленина и засобирался домой. Еще в Москве ученого захватила мысль об организации генетических исследований в Берлинском институте мозга Общества кайзера Вильгельма. В середине 20-х годов особым разнообразием персоналии немецких генетиков не отличались, да и скверный характер Фогта с откровенно левыми политическими взглядами вряд ли мог кого-то прельстить. После консультаций с ведущим советским биологом Николаем Кольцовым Фогт пригласил с собой в Берлин молодого и талантливого Николая Владимировича Тимофеева-Ресовского. Надо сказать, что исследователь не сразу согласился на дальнюю поездку. Позже он говорил о причинах согласия так:

“…русские обыкновенно ездили учиться чему-нибудь за границу, а меня приглашают не учиться, а наоборот, учить немцев. Это случай такой выдающийся, и Кольцов, и Семашко (народный комиссар здравоохранения РСФСР) меня уговорили”.

К тому времени Николай Тимофеев-Ресовский успел прославиться как один из ведущих специалистов по мутагенезу.

Ученый с группой генетика Сергея Четверикова изучал влияние радиоактивности на мутационную изменчивость дрозофилы, а также оценивал естественные мутации в диких популяциях. Кроме чисто профессиональных качеств, современники отмечали в манерах Тимофеева-Ресовского редкое благородство и бескомпромиссность. Он отлично разбирался в науке и владел двумя языками – французским и немецким. Род ученого берет свое начало еще с времен Петра I и принадлежит дворянству, к которому позже присоединились еще и корни русского духовенства. Жена Тимофеева-Ресовского, Елена Александровна Фидлер, была в отдаленном родстве с самим Иммануилом Кантом, а ближайшие родственники основали известную Фидлеровскую гимназию и сеть аптек Ферейн. Супруга тоже была биологом и по мере сил помогала мужу в научных исследованиях в Институте экспериментальной биологии под руководством упоминаемого Николая Кольцова.

Тимофеев-Ресовский остается в Германии

В 1925 году пришло официальное приглашение Общества содействия науке кайзера Вильгельма на имя Тимофеева-Ресовского, и он с женой и сыном отправился за границу. Надо сказать, что с точки зрения научных коммуникаций ученый, безусловно, выиграл. Несмотря на плачевное состояние Германии конца 20-х – начала 30-х годов, командировки и исследования щедро оплачивались. Чего нельзя было сказать о Советском Союзе: только единицы исследователей могли себе позволить общаться с мировой научной элитой. Николай Владимирович за счет Общества кайзера сумел попасть на семинары Нильса Бора, которые для своего времени были настоящим мейнстримом научного мира. Есть сведения, что подающего надежды русского исследователя в 1936 году даже приглашали в США в Институт Карнеги. Тогда был период интенсивного бегства ученой элиты из страны, и наш соотечественник вполне бы мог найти себя за океаном. Но он остался работать директором отделения генетики Института мозга в берлинском районе Бух. Нацисты его не трогали, так как не нашли у Тимофеева-Ресовского еврейских корней, а авторитет в научной среде у него уже тогда был высок. Да и не было пока у немцев интереса к каким-то там мутациям, вызванными радиоактивным излучением. Годом ранее, в 1935 году, Николай Владимирович совместно с Карлом Циммером и Максом Дельбрюком публикует, наверное, свой самый известный труд «О природе генных мутаций и природе гена». В нем, в частности, ученые обосновывают примерные размеры гена. Этот труд вполне мог претендовать на Нобелевскую премию, а также заложил основу для новых, гораздо более резонансных открытий.

В 1937 году, в самый разгар чисток на родине ученый принимает решение не возвращаться в СССР. Его за это лишают гражданства. Интересно, что Тимофеева-Ресовского дважды предупреждает об опасности возвращения на родину его учитель Николай Кольцов, также впоследствии ставший жертвой террора. Можно много рассуждать о причинах перехода ученого в не самый почетный разряд «невозвращенцев», но, вполне вероятно, именно это решение спасло ему жизнь. В СССР из трех оставшихся братьев Тимофеевых-Ресовских двоих расстреляли, да и с более весомыми фигурами, например, Николаем Вавиловым, особенно не церемонились.

Нацистский режим даже с нападением на Советский Союз не принял никаких особенных мер в отношении директора отделения генетики Института мозга. Во многом это было следствием хороших отношений Николая Владимировича с научным истеблишментом Германии – многие его просто прикрывали, не видя угрозы режиму. Тимофеев-Ресовский не просто был знаком с разными ботаниками и зоологами, он дружил с учеными и инженерами, задействованными в нацистском атомном проекте. Не стоит сбрасывать со счетов то, что исследователь курировал в институте программу радиационного мутагенеза, а уже с конца 30-х годов у нацистов интерес к атомной проблеме определенно вырос. Тимофееву-Ресовскому (или, как его назвал в своей книге Даниил Гранин, Зубру) даже подарили генератор быстрых нейтронов для продолжения опытов над дрозофилами.

Работа в Европе

В 1925 году по приглашению германского Общества кайзера Вильгельма и настоянию наркома Семашко Тимофеев-Ресовский с супругой переехал на работу в Берлин. Вначале он работал научным сотрудником, но вскоре стал руководителем отдела генетики и биофизики в Институте исследований мозга в пригороде Берлина Бухе.

В 1930-х годах совместно с будущим лауреатом Нобелевской премии Максом Дельбрюком Тимофеев-Ресовский, развивая идеи своего учителя Кольцова, создал первую биофизическую модель структуры гена и предлагал возможные способы его изменения.
В конце 1930-х годов он принимал участие в семинарах группы Нильса Бора и, совместно с Б. С. Эфрусси (при поддержке Рокфеллеровского фонда), собрал небольшой международный семинар физиков, химиков, цитологов, генетиков, биологов и математиков, занимавшихся обсуждением фундаментальных проблем генетики и теоретической биологии. Позже неформальные школы по генетике проходили везде, где он работал.

Весной 1937 года советское консульство отказалось в очередной раз продлевать Тимофеевым-Ресовским паспорта — тем самым настоятельно предлагая им вернуться в СССР. Однако, по словам Тимофеева-Ресовского, Н. К. Кольцов предупредил его, что по возвращении их скорее всего ждут «большие неприятности». В 1930-х годах из четверых братьев Тимофеева-Ресовского трое были арестованы. В 1934 году был арестован Борис, причина и дата его смерти неизвестны, 1 мая 1937 был арестован Владимир, расстрелян 28 февраля 1938 года, тогда же в 1937 году был арестован Виктор, до 1939 года он находился в ссылке. Тимофеев-Ресовский отказался вернуться в Советский Союз и продолжал жить и работать в гитлеровской Германии, за что после Второй мировой войны он был в сталинском СССР осуждён за измену Родине как невозвращенец.

Научно-исследовательская деятельность Тимофеева-Ресовского в предвоенной Германии внесла фундаментальный вклад в ряд областей современной биологии. Здесь он открыл и обосновал фундаментальные положения современной генетики развития и популяционной генетики. Он также принял участие в создании основ современной радиационной генетики.

Во время Второй мировой войны сын Тимофеева-Ресовского Дмитрий стал членом подпольной антинацистской организации под названием «Берлинский комитет ВКП(б)», созданной Н. С. Бушмановым. Дмитрий был арестован гестапо и погиб в концлагере. Сам Николай Тимофеев-Ресовский выдавал различные справки «остарбайтерам», бежавшим с фабрик.

Весной 1945 года Тимофеев-Ресовский отказался от предложения перевести свой отдел на запад Германии и сохранил весь коллектив и оборудование до прихода советских войск. В апреле 1945 года советская военная администрация назначила его директором Института исследований мозга в Бухе (после бегства весной 1945 года прежнего директора профессора Шпатца).

Реабилитация[править | править код]

В 1987 году после публикации романа Даниила Гранина младший сын Тимофеева-Ресовского Андрей и представители научной общественности потребовали реабилитации выдающегося учёного-генетика. Но Главная военная прокуратура после проведения дополнительного расследования вместо реабилитации учёного выдвинула новое обвинение, не вменявшееся ему ни следствием, ни Военной коллегией в 1946 году, — переход на сторону врага — и в июле 1989 года вынесла постановление о прекращении производства в связи с отсутствием оснований для реабилитации Тимофеева-Ресовского. В постановлении утверждалось, что Тимофеев-Ресовский лично сам и совместно с сотрудниками активно занимался исследованиями, связанными с совершенствованием военной мощи фашистской Германии, чем совершил измену Родине в форме перехода на сторону врага.

4 февраля 1991 года Прокуратура СССР отменила это постановление Главной военной прокуратуры на том основании, что вывод о проведении Тимофеевым-Ресовским научных исследований, имеющих военное значение, недостаточно аргументирован, и поручила Следственному управлению КГБ СССР провести ещё одно дополнительное расследование. Как следует из справки Следственного управления КГБ от 16 октября 1991 года, по его результатам «дополнительных сведений в отношении инкриминируемого Тимофееву-Ресовскому состава преступления получено не было».

16 октября 1991 года Генеральным прокурором СССР был внесён по делу протест в Пленум Верховного Суда СССР на предмет прекращения дела за отсутствием в действиях Тимофеева-Ресовского состава преступления. Однако протест не был рассмотрен в связи с ликвидацией Верховного Суда СССР. Тимофеев-Ресовский был реабилитирован лишь в июне 1992 года Верховным судом РФ.

Снова в СССР

13 сентября 1945 года Тимофеев-Ресовский был задержан опергруппой НКВД города Берлина, этапирован в Москву и помещён во внутреннюю тюрьму НКГБ.

4 июля 1946 года Военная коллегия Верховного суда РСФСР приговорила его к 10 годам лишения свободы по обвинению в измене Родине.

Он отбывал срок в Самарковском отделении Карлага. Но в 1947 году в связи с советскими работами по созданию атомной бомбы как специалиста по радиационной генетике Тимофеева-Ресовского перевели из лагеря на «Объект 0211» в Челябинской области (теперь — город Снежинск) для работы по проблемам радиационной безопасности (сам учёный к этому времени был при смерти от голода). С 1947 года заведовал биофизическим отделом «Объекта 0211», в 1951 году был освобождён из заключения, а в 1955 году с него была снята судимость. В 1955 году подписал «Письмо трёхсот».

В начале 1950-х ученого выдвинули на Нобелевскую премию за исследования мутации, но советские власти не ответили на запрос Швеции о том, жив ли он.

В 1955—1964 годах заведовал отделом биофизики в Институте биологии УФ АН СССР в Свердловске. Одновременно читал несколько циклов лекций по влиянию радиации на организмы и по радиобиологии на физическом факультете Уральского университета и работал на биостанции, основанной им на озере Большое Миассо́во в Ильменском заповеднике.

В декабре 1957 года первый раз защищает докторскую диссертацию в Ботаническом институте АН СССР в Ленинграде, однако она не была утверждена ВАК. В 1963 году второй раз защищает докторскую диссертацию по совокупности работ в Свердловске, докторский диплом получен в 1964 году после смещения Хрущёва и реабилитации генетики.

Мемориальная доска в Обнинске на доме, в котором жил Н. В. Тимофеев-Ресовский

В 1964—1969 годах заведовал отделом радиобиологии и генетики в Институте медицинской радиологии АМН СССР в Обнинске (Калужская область).

С 1969 года работал консультантом в Институте медико-биологических проблем в Москве.

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский скончался в 1981 году, похоронен на Кончаловском кладбище.

Его биография была положена в основу документального романа Даниила Гранина «Зубр». История лаборатории в Берлин-Бухе положена в основу романа Элли Вельт (Elly Welt) «Berlin Wild», где все участники, хотя и вполне узнаваемые, выведены под вымышленными именами. В фонотеке в городе Пущино-на-Оке хранится собрание магнитофонных записей с устными рассказами Н. В. Тимофеева-Ресовского, часть которых опубликована в виде воспоминаний.

На доме облисполкома в Челябинске установлена мемориальная доска.

Память

Мемориальная доска в Обнинске на доме, в котором жил Н. В. Тимофеев-Ресовский

  • Одна из улиц Екатеринбурга носила имя Тимофеева-Ресовского, 18 марта 2020 она была переименована в улицу академика Парина.
  • На здании облисполкома в Челябинске установлена мемориальная доска Тимофееву-Ресовскому.
  • Биография Тимофеева-Ресовского была положена в основу документального романа Даниила Гранина «Зубр». История лаборатории в Берлин-Бухе положена в основу романа Элли Вельт (Elly Welt) «Berlin Wild», где все участники, хотя и вполне узнаваемые, выведены под вымышленными именами. В фонотеке в городе Пущино-на-Оке и в Отделе устной истории Фундаментальной библиотеки МГУ хранятся собрания магнитофонных записей с устными рассказами Н. В. Тимофеева-Ресовского, многие из которых опубликованы в виде воспоминаний.
  • Малая планета (астероид) 3238 Timresovia (1975 VB9), открытая советским астрономом Н. С. Черных 8 ноября 1975 года, была названа в честь Николая Владимировича «Тимресовия».
  • 2000 год по инициативе ЮНЕСКО был объявлен годом Тимофеева-Ресовского.
Поделитесь в социальных сетях:FacebookTwittervKontakte
Напишите комментарий